?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Дыши свободно бессонница1

В очередном проекте ТЮЗа «Дыши свободно III. Бессонница» на первый план неожиданно, наверное, даже для самих участников на первый план вышли Эрос и Танатос в их  извечном единстве и противоположности.
Эта «Бессонница» осталась в моей памяти как путешествие по полутемным театральным закоулкам с яркими как сны остановками.

Все начиналось с «Убийцы»
В непривычном для театрального фойе полумраке тебя встречают артисты в ночных рубашках и колпаках, со свечами в руках. Шепотом просят быть потише. Поэтому по лестнице поднимаюсь на цыпочках, чтобы не стучать каблуками. Лестница, кстати, не парадная, зрители обычно по ней не ходят. Так незнакомым путем ты попадаешь в место, которое тоже кажется тебе абсолютно незнакомым. Пространство малого зала преображено до неузнаваемости – так иногда во сне ты оказываешься в своей и в то же время совершенно другой комнате. Зал перевернут наоборот – зрители сидят там, где обычно располагается сцена, актеры – на ступенях зрительного зала. Поэтому все, что происходит на сцене хорошо видно только с первых рядов, зато слышно все прекрасно.
Известная пьеса Александра Молчанова вовсе не об убийстве, а совсем, наоборот, о зарождении любви. Проигравшемуся в карты студенту Андрею обещают простить его долг, если он отберет деньги у другого должника. Если же тот, другой, деньги отдавать не будет, у Андрея требуют его убить. Чтобы Андрей не улизнул, к нему приставляют Оксану, подружку удачливого картежника. Ну и пока герои путешествуют вместе, между ним возникают взаимные чувства.
Эскиз, созданный Дмитрием Гомзяковым, построен исключительно на актерском обаянии. Андрей Кирилла Фрица по-детски наивен и трогателен. Это такой большой, но не повзрослевший ребенок, иногда капризный, но всегда искренний. Почти всю пьесу он морально настраивается на убийство, но сразу чувствуется, этот убить никого не способен, как бы там не повернулись сюжетные обстоятельства. Слишком он мягкий, слишком порядочный, слишком много рефлексирует и принимает все близко к сердцу. Оксана в исполнении Ольги Райх получилась мягкой и интеллигентной. Нет в ней ни злости, ни настоящей стервозности, вместо обиды на судьбу и окружающих, которые вынуждают ее делать то, что она не хочет - универсальная приспособляемость. Даже циничные замечания и словечки девчонки с окраины в ее устах звучат как-то интеллигентно.

Затем был «Июль»
Дальше в программке значится: «Концертное исполнение пьесы И. Вырыпаева «Июль». Режиссер – Ольга Райх. Актриса – Наталья Гитлиц. За фортепиано – Мария Миронова». Идешь по длинным закулисным коридорам, зачем-то надеваешь бахилы, спускаешься по крутым и почти невидным ступеням в какой-то подвал-колодец, оказываешься в подвале. Это пространство под главной сценой театра, alter ego сцены. Место очень тесное и абсолютно неуютное. Голые бетонные стены укрыты полиэтиленом, в воздухе цементная пыль. Красивая девушка с роскошными плечами в маленьком черном платье и ниткой жемчуга на обнаженной шее нежным голосом под классическую фортепианную музыку начинает читать текст. Текст страшный. Текст парадоксальный. Текст прекрасный и удушающий как июль.
Пьеса Ивана Вырыпаева – это монолог маньяка. Убийцы, который убивает, как дышит. Без необходимости, без удовольствия, без особого желания. Но – страдая. Жизнь есть движение, движение есть страдание.
Фабулу пьесы пересказывать совсем не хочется. Потому что страшно и есть ощущение, что, если подобрать другие, иные, нежели у Ивана Вырыпаева слова, все будет фальшь и не о том.
«Как раз ровно к семи, я уже вышел на трассу, и автобус тоже появился без минутного опоздания, так что уже в половине девятого, я был на месте, в Смоленске, – большой городище, а идти таким как я некуда, и спать таким как я негде. И тут уже закон города един для всех – кто сильнее тот и прав. И я прав, потому что, я, применив свою силу, умение и ловкость, несмотря на то, что мне уже за шестьдесят два, и все равно, я взял, да и открутил голову подмостовому сироте-бомжу и скинул ее – голову, ну и туловище его, ясен хуй тоже, не себе же оставлять, скинул все эту заразу в реку, а место этого бомжика, его матрас и коробки под железнодорожным мостом, взял пока что себе…»
Поначалу зрители иногда даже смеются – настолько прекрасные уста и нежный голос, да и сама манера повествования не соответствует тем страшным словам, которые произносятся. Потом появляется завороженность текстом, словно это прекрасная песня. В какой-то момент возникает ощущение, что это говорит душа. Даже две души – больного в сумасшедшем доме и его санитарки. Убийцы и жертвы. Возлюбленного и Возлюбленной. Видишь огромные, наполненные слезами глаза актрисы. И вдруг понимаешь, что это спектакль о любви.
И гаснет свет. И полиэтилен, которым укутаны стены вспыхивает словами «поговори поговори поговори поговори поговори поговори поговори поговори поговори». Фрагменты этого бесконечного поговори искорками вспыхивают и на бахилах. Мы думали полиэтилен закрывает стены, чтобы зрители не испачкались штукатуркой, а оказались внутри спектакля. Быт обернулся бытием.
Иван Вырыпаев написал  не пьесу, а поэму. Произведение, язык, которого завораживает, а содержание заставляет вздрагивать от отвращения. И словно вещественная метафора этого текста  – прекрасные кроваво-красные розы, поставленные как в вазу в кирзовый сапог у ног актрисы, а позже рассыпанные по бетонному полу и затоптанные ногами в бахилах. Впрочем, неправда, большинство зрителей розы жалели, и осторожно переступали через цветы.

июль коллаж
Финал-«Декамерон»
На закуску (наверное, я заразилась лексикой вырыпаевского людоеда) давали «Декамерона» по мотивам Бокаччо в постановке Владимира Бутакова. Спектакль уже опробован на фестивале «Встречи в Одессе» и включен в репертуар Одесского Академического Русского драматического театра.
Нам показали томскую версию в состоянии work in progress - работу в процессе. Работа действительно еще в процессе, кое-где не хватает четкости, остается ощущение калейдоскопа.
Спектакль яркий, эффектный, местами по-юношески максималистский. Над персонажами стоят Бокаччо и… Стив Джобс. Последний переселился в мир иной, то есть по ту сторону мониторов, куда-то внутрь компьютеров, и с той стороны то ли вещает нам что-то очень значительное, то ли оправдывается на тему, что, мол, все крупные корпорации просто удовлетворяют спрос потребителя и способствуют интеграции современных людей (моя цитата весьма приблизительная). В общем, сами вы, люди, виноваты в своих бедах…
На обсуждении Владимир Бутаков сказал, что для него Чума ХХI века – это прогресс и многочисленные гаджеты. А во время просмотра казалось, что Чума для режиссера – более широкое понятие. Это сам способ существования современного человека. Так одна из новелл Бокаччо продолжена ироничным и дерзким телесюжетом на тему оскорбления чувств верующих, упоминается там и история с «Тангейзером» (не знаю, правда, насколько не следящей за театральными событиями широкой публике, это будет понятно).
Есть и в спектакле и Художник, которому по телефону кто-то (вероятно, Стив Джобс приказывает нарисовать «картину, которой еще никто не видел»). Персонаж художника, кстати, получился одним из самых удачных – с точно выверенной долей иронии и самоиронии, которой иногда не хватает другим героям спектакля.
Не хватает в спектакле и любви, хотя формально она там есть. Но внутренне всепожирающей Чуме ничего не противопоставлено. И как-то даже кажется, что герои (а особенно героини, в черных открытых платьях, с чем-то декадантским в облике, танцы которых навевают мысли о danse macabre) уже тоже по другую сторону то ли монитора, то ли жизни.
«Дыши свободно» такой проект, где посмотреть все одному зрителю просто физически невозможно. В этот раз для меня за кадром осталась работа Игоря Савиных и Екатерины Костиной по рассказам Чехова. Очень жаль. Ну и, конечно, с нетерпением ждем следующей части проекта.

Comments

Profile

театр в Томске
teatr_tomsk
Театр в Томске

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel